Давид Ян: технарь

Бизнес — это инструмент для изменения мира к лучшему. Этой точки зрения придерживается основатель и председатель совета директоров компании ABBYY Давид Ян. Такой взгляд на вещи может представляться довольно-таки наивным. Особенно для человека, живущего в России и каждый день наблюдающего, как сильно изменением жизни к лучшему озабочены самые финансово успешные отечественные компании. Не то чтобы это сильно характеризовало отечественный бизнес. Дело скорее в обществе, которое в значительной степени также перестало интересоваться изменением жизни к лучшему, если только речь идет не конкретно о своей жизни. Причины сложившейся ситуации достаточно очевидны. Но тем ценнее каждое исключение из правила. Специализирующаяся на лингвистических технологиях, таких как перевод и распознавание текста, ABBYY, по оценкам экспертов, продает на $130-180 млн в год. Помимо России у компании есть офисы в Европе, США, Японии, Австралии и других странах. Это очень важная история успеха, поскольку она дезавуирует тезис о том, что эффективный бизнес — это бизнес только ради денег. Сам Ян помимо ABBYY занимается компанией iiko, производящей софт для общепита, а также является владельцем нескольких московских ресторанов, преимущественно — молодежно-тусовочно-артистической направленности. Один из его наиболее амбициозных проектов — карманный компьютер Cybiko — произвел в свое время PR-фурор планетарного масштаба, но успехом не увенчался. В интервью OFF | THE | RECORD Давид Ян рассказал о том, как едва не приобрел компанию Palm, что доставляет ему душевные страдания, а также признался в любви к России, в которой, тем не менее, проводит вдвое меньше времени, чем в США.

Почему не пошел Cybiko?

 

Давайте вспомним, что это было за время. Это был двухтысячный год, когда случился насдаковский кризис. С сентября по декабрь 2000 года мы продали 250 тысяч устройств. Это был очень мощный старт, но рынок уже безвозвратно катился вниз. В феврале 2001 года в США было уволено 140 тысяч людей, работавших в сфере IT. Крупные розничные сети подали на банкротство. Компания Palm была тогда на грани разорения с тремястами миллионами долларов замороженными на складах. Билл Маггз (Bill Maggs), Chief Technology Officer, лично приезжал в Москву в офис Cybiko и спрашивал, не хотим ли мы приобрести кусок Palm. Мы успели переориентировать свой продукт на Европу, продали на $5 млн устройств в Англию. Но в 2001 году случился теракт, усилилось внимание к безопасности детей. А мы предлагали карманное устройство для знакомств — по сути, прототип первой в мире геолокационной соцсети. Это был яркий бизнес-кейс, интересный с разных точек зрения.


Затраты хотя бы отбить сумели?

 

Нет. Наша выручка составила около $30 млн за все недолгое время существования компании. Хотя инвестированы были сравнимые деньги.

 

Вы много времени проводите сейчас в США?

 

Наверное, месяцев восемь в году.

 

Работаете?

 

Работаю. Раньше мне было более-менее все равно, где территориально работать, но сейчас в нашем американском офисе в Милпитасе (OFF | THE | RECORD: Калифорния) много проектов.

 

Что вы думаете по поводу деления людей на гуманитариев и технарей? Такая классификация имеет право на жизнь?

 

Думаю, что имеет. Я отношусь к этому делению нормально — как к явлению природы. Себя я причисляю скорее к технарям. Хотя в силу генетической истории, наверное, у меня есть и какие-то гуманитарные наклонности.

 


«Сейчас с удовольствием и по-новому перечитываю Достоевского»

Генетическая история — это по линии матери?

 

Да, мои родственники по материнской линии имели отношение к театру. Мой дед был основателем и директором театра; мой дядя — профессиональный актер; моя мама, хоть впоследствии и стала физиком, — во многом гуманитарий. И мой брат, кстати, — художник.

 

Вы разделяете мнение, что наступающее десятилетие — это десятилетие технарей?

 

Я бы так не сказал. Я бы сказал, что происходит конвергенция между разными сторонами нашей жизни. И тому самый яркий пример — это компания Apple и ее продукция, которая показала всему миру, что дизайн гаджетов не менее важен, чем их функциональность.

 

Каких писателей вы любите?

 

В юношеском возрасте мои литературные пристрастия определяли такие имена как Кортасар, Маркес, Борхес, Кобо Абэ. Потом мне нравился Харуки Мураками, которого некоторые почему-то воспринимают не очень серьезно (а по-моему, это восторг, за обманчиво простой и сказочной сюжетной линией, за ненавязчиво-прекрасной джазовой ритмикой и формой изложения каждый читатель может найти ровно столько пищи для работы воображения, сколько ему нужно). Сейчас с удовольствием и по-новому перечитываю Достоевского. Из современных писателей мое недавнее открытие – Александр Иличевский. Хотя знаю его двадцать лет со времен физтеха, только сейчас появилась возможность его почитать, и могу сказать без всякого сомнения — это большой писатель.

 

Вы согласны с фразой Мураками о том, что боль неизбежна, но страдание — личный выбор каждого.

 

Это где он такое сказал?

 

В «О чем я говорю, когда говорю о беге», он цитировал какого-то спортсмена.

 

Очень прикольная фраза. Я готов с ней согласиться. Недавно я написал книгу «Теперь я ем все что хочу», она как раз об этом.


«Мне нравятся люди, для которых их личный комфорт менее важен, чем желание сделать что-то большое»

С любимыми писателями разобрались. А что насчет нелюбимых?

 

Нелюбимых? Мозг вычеркивает их из памяти безжалостно. А вот что касается нелюбимых музыкантов, то их просто огромное количество. К сожалению, в некоторых ситуациях ты оказываешься вынужден слушать абсолютно низкопробную музыку, что вызывает определенные душевные страдания.

 

(С энтузиазмом.) Давайте два имени тех, кто доставляет вам душевные страдания!

 

(Оба смеются.)

К сожалению, тут двумя именами не обойдемся. Это репертуар «Радио шансон», «Нашего радио», «Милицейской волны» и так далее. Если в чем-то и должна быть цензура, то вот именно применительно к такой музыке.

 

По-вашему, профессионализм и лояльность находятся в конфронтации друг с другом?

 

Нет, думаю, что это независимые вещи. Большого успеха добиваются команды, состоящие из лояльных и профессиональных людей.

 

А что такое «лояльность» для вас?

 

Это комплекс качеств. В первую очередь — то, что я называю желанием изменить мир к лучшему. Мне нравятся люди, для которых их личный комфорт менее важен, чем желание сделать что-то большое, улучшить мир, довести дело до конца. Я не очень умею работать с людьми, для которых личный комфорт и благосостояние стоят на первом месте. Я ничего не имею против них, но вряд ли взял бы их в команду.

 

В одном из интервью основатель и глава Oracle Ларри Эллисон сказал: «Организация переросла своих менеджеров. […] Это означало, что я должен был попросить уйти людей, с которыми проработал десять лет. Я должен был их уволить. Это было самое сложное бизнес-решение, которое мне пришлось принять». А вы бы смогли?

 

(Долгая пауза.)
С одной стороны, хочется ответить, что да, смог бы. С другой стороны, я почему-то уверен, что в реальности до этого дело бы не дошло. Мне повезло с моими партнерами, коллегами, сооснователями компании ABBYY Сергеем Андреевым, Костей Анисимовичем, Вадимом Терещенко, Сашей Москалевым и многими другими, кто создавал компанию и работает в ней до сих пор, почти двадцать лет.

 

За последние десять лет ABBYY увеличила оборот в десять раз, и мы считаем, что дальше будем расти еще быстрее. Так что нам действительно повезло. Но если бы компания развивалась плохо, наверное, нам бы вместе пришлось искать решение, мы все акционеры нашей компании, дружба дружбой, а служба службой.

 

Решение, о котором вы жалеете?

 

Хм, ничего серьезного я сейчас не вспомню, но некоторое время назад наш общий с Ричардом Брэнсоном друг позвал меня на открытие его, Брэнсона, субмарины, в которой тот собрался опуститься в Марианскую впадину, и чего-то я не поехал. А зря! (Смеется.)

 

В интервью Forbes в 2011 году, отвечая на вопрос про свою систему питания, вы сказали: «Я хочу все время доказывать, кто в доме хозяин. Я не люблю, когда какие-то хотелки главенствуют над моими решениями». Были случаи, когда хотелки все-таки побеждали?

 

Пока что я не могу наладить регулярные занятия спортом. Также из четырех продуктов, с которыми, по моему мнению и мнению Всемирной организации здравоохранения (OFF | THE | RECORD: соль, жиры животного происхождения, сахар, мучное), необходимо бороться, я не поборол полностью сахар. Но снизил свою зависимость до двадцати граммов черного шоколада в день. 


«Я не считаю успехом деньги и благосостояние»

Из вашего интервью «Новой газете» в 2010 году: «Я не верю в успех, который не построен на изматывающем тяжелом труде, на труде в поте лица». Вы успех вообще как понимаете?

 

Мне кажется, что успех — это когда ты смог оставить частичку себя для кого-то. Я говорю это без пафоса. Думаю, что так устроен человек как социальное животное, что самое главное, что произошло с ним в процессе эволюции, — это то, что он научился отождествлять себя с другими людьми. 

Я не считаю успехом деньги и благосостояние. Если человек сорвал где-то большой куш и теперь может позволить себе ни о чем не думать всю жизнь, для меня это ни в малейшей мере не является успехом.

 

Из того же интервью «Новой газете»: «За тысячи лет, несмотря на отдельные выбросы, в целом человечество улучшило свою карму». Это вы почему так решили?

 

Я не помню контекст, в котором сказал это. Сейчас я мог бы как согласиться с этими словами, так и оппонировать им.

 

Вы нынешний считаете, что человечество с течением времени становится лучше?

 

Акунин на эту тему разработал свою «теорию поплавка». Он представил человеческое общество в виде поплавка, разделенного по вертикали на восемь зон: от самых лучших людей вверху поплавка, средних (обычных) людей в середине до отъявленных негодяев в самом низу поплавка. Все люди, которые выше уровня воды, делают добро, а те, кто ниже, пакостят, воруют или убивают. Но какая именно часть поплавка окажется над водой, зависит от ее плотности. Под плотностью воды он подразумевает принятые в обществе нормы и общий культурный контекст. Я думаю, что структура человеческого социума за тысячелетия осталась более-менее неизменной, меняется лишь «плотность воды», причем не только со временем, но и просто от страны к стране.


«Я боюсь не найти правильный баланс между работой и семьей»

Раз заговорили про «плотность воды» в разных странах, вам где комфортнее: в США или России?

 

Сложный вопрос. С точки зрения моей личной производительности труда, здесь я успеваю больше. Я не торчу в пробках, не ломаю ноги на льду, могу эффективно заниматься спортом и покупать продукты питания, качество которых несоизмеримо выше.

 

Но если говорить о бизнесе в целом, то мои проекты ABBYY, iiko и другие, конечно, сильно зависят от российских корней и советской инженерной школы. Технический уровень специалистов с постсоветского пространства, их лояльность своему проекту значительно выше, чем у инженеров в Америке.

 

Систему семантического анализа ABBYY Compreno мы разрабатываем с 1995-го. В прошлом году мы закончили первый этап разработки. Большинство стоявших у истоков проекта до сих пор с нами. Это на порядок повышает эффективность работы, так как новые люди только год въезжают в то, что было сделано до них. В США инженеры переходят из компании в компанию каждые три года… Такой наукоемкий проект как ABBYY Compreno просто не состоялся бы в США никогда.

 

Переходим на блиц. Вы щедрый человек?

 

То, что можно купить или потратить, не является для меня чем-то важным. Так что, скорее да.

 

Кто ваш любимый персонаж из «Звездных войн»?

 

(Смеется.) Ни разу не видел этот фильм до конца.

 

Вы боитесь что-нибудь не успеть в жизни?

 

Боюсь так никогда и не посмотреть этот фильм. (Смеется.)

 

А если серьезно, то сейчас семья и дети — очень важная часть моей жизни, чего не было десять-пятнадцать лет назад, потому что я был слишком молод. И я боюсь не найти правильный баланс между работой и семьей… боюсь не дать детям чего-то, что я должен им дать именно сейчас…

 

На каких языках вы говорите?

 

Более-менее нормально я говорю по-русски и по-английски, а кроме того понимаю и немного говорю по-армянски и знаю несколько слов по-китайски.

 

Вы любите Россию?

 

Конечно. У меня три родины. Армения, где я родился и вырос. Китай, откуда родом мой отец, — заочная, но тоже родина. И Россия, которая дала мне язык, образование и друзей. Я люблю лес около моей дачи, даже февральскую слякоть и грязь люблю — иногда. Люблю эклектичную московскую архитектуру. Я люблю в Москве почти все, кроме пробок. Пахнущие дождем московские дворики на Чистых прудах, маленькие церквушки на Большой Лубянке, памятник чьему-то тщеславию под названием Храм Христа Спасителя, каменные и железные мосты, уродливые формы Церетели, надменные сталинские высотки, хрущевки, ночные огни — это все части одного потрясающе красивой мозаики.

 

 

— Сергей Колесов, иллюстрация: Александра Ложникова. 2013 






Fatal error: Uncaught Exception: 12: REST API is deprecated for versions v2.1 and higher (12) thrown in /home/unlabeled/off-the-record.ru/docs/wp-content/plugins/seo-facebook-comments/facebook/base_facebook.php on line 1273